現代の英雄 — ミハイル・レールモントフ
Список редакций:Герой нашего времени Дореформенная орфография Отдельные повести опубликованы в журнале « Отечественные записки »: «Бэла» (Из записок офицера о Кавказе) — 1839. Т. 2 . № 4. Отд. 3. С. 167—212. «Фаталист» — 1839. Т. 6. № 11. Отд. 3. С. 146—158. «Тамань» — 1840. Т. 8. № 2. Отд. 3. С. 144—154. /1840 (ДО) — первое отдельное издание романа. Здесь впервые напечатаны: «Максим Максимыч», Предисловие к «Журналу Печорина» и «Княжна Мери», но пока отсутствует авторское предисловие. Издание вышло в середине апреля 1840 г, цензурные даты обеих частей — 19 февраля 1840 года. /1841 (ДО) — второе издание романа. Здесь впервые появилось авторское предисловие. Цензурная дата первой части — 19 февраля 1841 года, второй — 3 мая 1841 года. Скан в НЭБ . /1843 (ДО) — третье издание романа Современная орфография /1938 (СО). Скан в ПБ . /1969 (СО) — из Собрания сочинений в 4 томах. Т. 4. (М.: «Правда», 1969) /СО — источник неизвестен /1840 (ДО) ГЕРОЙ НАШЕГО ВРЕМЕНИ . = I. бэла . Я ѣхалъ на перекладныхъ изъ Тифлиса. Вся поклажа моей тележки состояла изъ одного небольшаго чемодана, который до половины былъ набитъ путевыми записками о Грузіи. Большая часть изъ нихъ, къ-счастію для васъ, потеряна, а чемоданъ, съ остальными вещами, къ-счастію для меня, остался цѣлъ. Ужь солнце начинало прятаться за снѣговой хребетъ, когда я въѣхалъ въ Койшаурскую Долину. Осетинъ-извощикъ неутомимо погонялъ лошадей, чтобъ успѣть до ночи взобраться на Койшаурскую Гору, и во все горло разпѣвалъ пѣсни. Славное мѣсто эта долина! Со всѣхъ сторонъ горы неприступныя, красноватыя скалы, обвѣшенныя зеленымъ плющемъ и увѣнчанныя купами чинаръ, желтые обрывы, изчерченные промоинами, а тамъ высоко-высоко, золотая бахрама снѣговъ, а внизу Арагва, обнявшись съ другой безъименной рѣчкой, шумно-вырывающейся изъ чернаго, полнаго мглою ущелья, тянется серебряною нитью и сверкаетъ какъ змѣя своею чешуею. Подъѣхавъ къ подошвѣ Койшаурской Горы, мы остановились возлѣ духана. Тутъ толпилось шумно десятка два Грузинъ и Горцевъ, по близости караванъ верблюдовъ остановился для ночлега. Я долженъ былъ нанять быковъ, чтобъ втащить мою тележку на эту проклятую гору, потому-что была уже осень и гололедица, — а эта гора имѣетъ около двухъ верстъ длины. Нèчего дѣлать, я нанялъ шесть быковъ и нѣсколькихъ Осетинъ. Одинъ изъ нихъ взвалилъ себѣ на плечи мой чемоданъ, другіе стали помогать быкамъ почти однимъ крикомъ. За моею тележкою четвертка быковъ тащила другую, какъ ни въ чемъ не бывала, не смотря на то, что она была до верху накладена. Это обстоятельство меня удивило. За нею шелъ ея хозяинъ, покуривая изъ маленькой кабардинской трубочки, обдѣланной въ серебро. На немъ былъ офицерскій сюртукъ безъ эполетъ и черкесская мохнатая шапка. Онъ казался лѣтъ пятидесяти; смуглый цвѣтъ лица его показывалъ, что оно давно знакомо съ закавказскимъ солнцемъ и преждевременно-посѣдѣвшіе усы не соотвѣтствовали его твердой походкѣ и бодрому виду. Я подошелъ къ нему и поклонился; онъ молча отвѣчалъ мнѣ на поклонъ и пустилъ огромный клубъ дыма. «Мы съ вами попутчики, кажется?» Онъ, молча, опять поклонился. «Вы вѣрно ѣдете въ Ставрополь?» — Такъ-съ точно... съ казенными вещами. «Скажите, пожалуйста, отъ-чего эту вашу тяжелую тележку четыре быка тащатъ шутя, а мою пустую шесть скотовъ едва подвигаютъ съ помощію этихъ Осетинъ?» Онъ лукаво улыбнулся и значительно взглянулъ на меня. — Вы вѣрно недавно на Кавказѣ? «Съ-годъ» отвѣчалъ я. Онъ улыбнулся вторично. «А что жь?» — Да такъ-съ! Ужасные бестіи эти Азіаты! Вы думаете, они помогаютъ что кричатъ? А чортъ ихъ разберетъ, что̀ они кричатъ? Быки-то ихъ понимаютъ; запрягите хоть двадцать, такъ коли они крикнутъ по-сво̀ему, быки все ни съ мѣста... Ужасные плуты! А что съ нихъ возьмешь?.. Любятъ деньги драть съ проѣзжающихъ... Избаловали мошенниковъ! увидите, они еще съ васъ возьмутъ на водку. Ужь я ихъ знаю, меня не проведутъ! «А вы давно здѣсь служите?» — Да, я ужь здѣсь служилъ при Алексѣѣ Петровичѣ [ 1 ] , отвѣчалъ онъ пріосанившись. Когда онъ пріѣхалъ на Линію, я былъ подпоручикомъ — прибавилъ онъ — и при немъ получилъ два чина за дѣла̀ противъ Горцевъ. «А теперь вы?».. — Теперь считаюсь въ третьемъ линейномъ батальйонѣ. А вы, смѣю спросить?.. Я сказалъ ему. Разговоръ этимъ кончился, и мы продолжали молча идти другъ подлѣ друга. На вершинѣ горы нашли мы снѣгъ. Солнце закатилось, и ночь послѣдовала за днемъ безъ промежутка, какъ это обыкновенно бываетъ на югѣ; но, благодаря отливу снѣговъ, мы легко могли различать дорогу, которая все еще шла въ гору, хотя уже не такъ круто. Я велѣлъ положить чемоданъ свой въ тележку, замѣнить быковъ лошадьми, и въ послѣдній разъ оглянулся внизъ на долину, — но густой туманъ, нахлынувшій волнами изъ ущелій, покрывалъ ее совершенно, и ни единый звукъ не долеталъ уже оттуда до нашего слуха. Осетины шумно обступили меня и требовали на водку; но штабс-капитанъ такъ грозно на нихъ прикрикнулъ, что они вмигъ разбѣжались. — «Вѣдь этакой народъ» сказалъ онъ: «и хлѣба по-русски назвать не умѣетъ, а выучилъ: «офицеръ, дай на водку!» Ужь Татары по мнѣ лучше: тѣ хоть непьющіе...» До станціи оставалось еще съ версту. Круго̀мъ было тихо, такъ тихо, что по жужжанію комара можно было слѣдить за его полетомъ. На-лѣво чернѣло глубокое ущелье, за нимъ и впереди насъ темно-синія вершины горъ, изрытыя морщинами, покрытыя слоями снѣга, рисовались на блѣдномъ небосклонѣ, еще сохранявшемъ послѣдній отблескъ зари. На темномъ небѣ начинали мелькать звѣзды, и странно, мнѣ показалось, что онѣ гораздо выше, чѣмъ у насъ на сѣверѣ. По обѣимъ сторонамъ дороги торчали голые, черные камни; кой-гдѣ изъ-подъ снѣга выглядывали кустарники, но ни одинъ сухой листокъ не шевелился, и весело было слышать среди этого мертваго сна природы фырканье усталой почтовой тройки, и неровное побрякиванье русскаго колокольчика. «Завтра будетъ славная погода!» сказалъ я. Штабс-капитанъ не отвѣчалъ ни слова, и указалъ мнѣ пальцемъ на высокую гору, поднимавшуюся прямо противъ насъ. «Что жь это?» спросилъ я. — Гутъ-Гора. «Ну такъ что жь?» — Посмотрите